Габитус личности

Почему у одного танцора получается создавать шедевры и быть на острие трендов, экспериментировать с формами, идеями, работать на противопоставлении, качественно интегрировать казалось бы несовместимые вещи — взять избитый трек и собрать под него хореографию настолько свежую и актуальную, что это становится произведением искусства, — а у другого ровно те же приемы не вызывают такой отклик, либо вообще превращаются в кринж? Оба, по сути, делают одно и то же: работают на контрасте, компилируют вещи, которые до них не соединяли, заигрывают с постмодернистскими приемами — цитатой, метаиронией, стиранием границ между высоким и низким. Один из них берет эти приемы и собирает из них что-то, что выглядит fresh и попадает в «сохраненки» всех, кто следит за направлением. У другого — с теми же ингредиентами — получается пресно, иногда пошло, а местами откровенно зашкварено.

Написать этот текст меня подтолкнули две вещи.

Во-первых — запись подкаста с Машей Экерт, где мы обсуждали аутентику и поиск индивидуальности в танцевальном коммьюнити: сегодня это стало почти мейнстримом, и каждый уважающий себя танцор, желая выделиться, ищет в себе ту самую нотку уникальности. Отсюда так много танцевальных экспериментов, неоднозначных постановок и хореографий. Все ищут что-то новенькое.

Во-вторых — очередной Reels, который попался мне буквально недавно: рискованно сделанное видео, которое вызвало бурную реакцию в комментариях — многие реально его хвалили, — но было это, честно говоря, плохо. Очевидно, цель была эпатировать аудиторию и показать творческую работу с закосом на иронию, но вышло, признаться, пошло.

Сразу сделаю оговорку: не хочу никого демотивировать в поиске и создании творческих видео, я лишь обращаю внимание на то, что соединение несоединимого и заход в область, в которой ты пока слабо разбираешься, вполне может привести к результату, каких мы сейчас видим немало. Подозреваю, что в ответ на этот текст появятся комментарии в стиле «я художник, я так вижу» и «мы за свободу самовыражения!», но я на эту свободу не покушаюсь — каждый вправе делать все, что ему угодно, если это не нарушает закон и границы другого. Я лишь хочу сказать, что не всё эпатажное и смелое автоматически заслуживает высокой художественной оценки: нравиться тебе может что угодно, но речь именно о художественной ценности для танцевального направления. Это моё сугубо личное мнение, и я прекрасно понимаю, что за него могу словить хейт — но молчать просто потому, что меня закидают тапками люди, не желающие вникать в суть, я точно не стану. Так что поехали.

Возможно, в этой публикации я озвучу один из ответов на вопрос: в чем же причина такой разницы восприятия?

Есть понятие, которое частично сможет пролить свет на эту тонкую материю — способность попадать точно в цель одних творцов и промахи других в создании новаторского танцевального контента.

Помимо опыта и насмотренности есть ещё другие условия, которые могут влиять на качество творческого высказывания.

Сегодня поговорим об одном из них.

В семидесятых годах прошлого века Пьер Бурдьё предложил термин, которым социологи пытались объяснить довольно неудобный факт: когда два человека, выросшие в разных средах, реагируют на одно и то же принципиально по-разному — и при этом оба искренне убеждены, что следуют собственному вкусу.

Речь о габитусе — системе устойчивых, но не жёстких диспозиций (склонностей, схем восприятия, вкуса, реакций), которая формируется через погружение в определённую социальную и культурную среду — семью, окружение, профессиональное поле, класс. Это не врождённый талант и не сознательно выученные правила — это то, что усвоено телом и восприятием настолько глубоко, что ощущается как естественное, «само собой разумеющееся».

Бурдьё называл это ещё «чувством игры» (sens du jeu) — способностью интуитивно понимать, что уместно, что «звучит», что работает в конкретном поле, не проговаривая это как набор правил.

Человек со сформированным габитусом в питательной культурной среде считывает актуальность не только потому, что анализирует, например, тренды, а потому что у него внутренне откалибровано чувство контекста — что допустимо, а что уже не уместно.

Человек без такого габитуса вынужден копировать внешние признаки носителя понимания контекста, не видя логики, которая его породила — отсюда кринж или ощущение «нафталина».

Габитус неразрывно связан со вкусом, насмотренностью, телесностью и стилем самовыражения, но не сводится ни к одному из этих понятий отдельно. В контексте танца и творчества он помогает понять, почему люди могут по-разному двигаться, выбирать эстетику и творить, даже если они находятся в схожей среде.

Чем же отличаются габитус от насмотренности и вкуса, спросите вы?

Габитус — это более глубокая и широкая система устойчивых привычек, вкусов, способов воспринимать и действовать, а насмотренность — это накопленный визуальный и культурный опыт, который помогает лучше различать качество, стиль и удачные решения.

Габитус формируется жизнью, средой, воспитанием и социальным опытом, поэтому влияет не только на вкус, но и на манеру поведения, реакции, выборы и самоощущение.

Насмотренность — это скорее тренированность взгляда: чем больше вы видели хороших примеров, тем лучше чувствуете композицию, стиль, пропорции, эстетику.

Вкус — это способность оценивать и предпочитать одно другому; он может усиливаться насмотренностью, но не сводится к ней.

Например,

Если человек много работает с визуалом, он может иметь высокую насмотренность и быстро отличать удачный дизайн от слабого. Но его габитус проявится шире: например, в том, как он разговаривает о красоте, как принимает решения, что считает «нормальным» и «приличным».

Или вот на примере танцоров:

Габитус танцора — это его устойчивый стиль движения, подачи себя, реакции на зрителя, отношение к телу, к дисциплине и к тому, что он считает «своим» в танце. Насмотренность — это собранный визуальный опыт: сколько разных танцев, школ, манер и хореографий человек видел и как это влияет на его способность замечать качество и детали.

Ещё пример.

У танцора может быть высокая насмотренность, но слабый вкус: он много смотрит видео, знает тренды, но в своих работах смешивает всё подряд без чувства меры.

У другого может быть развитый вкус, но средняя насмотренность: он не видел бесконечно много примеров, зато очень точно чувствует, какие движения, костюмы, музыка и паузы сочетаются между собой.

Габитус проявляется в том, что один танцор всегда выбирает мягкую подачу, а другой — резкую и дерзкую, даже если оба имеют одинаковую насмотренность и одинаково понимают, что красиво.

Вкус влияет на итоговый выбор: два танцора могут одинаково хорошо знать материал, но один сочтет минимализм более выразительным, а другой выберет перегруженную, яркую форму.

Таким образом:

Насмотренность — это то, что я видел.
Вкус — это то, что я считаю хорошим.
Габитус — это то, каким я становлюсь в танце и в целом в жизни.

И последняя мысль, которая возможно согреет тех, кто страдает от того, что его бессовестно копируют, воруют его идеи и тем самым как бы обесценивают его уникальность: габитус нельзя украсть или скопировать. Это система ценностей и привычек, которые навсегда останутся с вами. Попытки подражать будут неорганичны и очень энергозатратны. Вам же с вашим габитусом будет тепло и комфортно творить и двигаться в своем развитии.

Источники:

Габитус (социология) — Википедия

Габитус (в социологии) — Большая российская энциклопедия

Габитус — Социологическое пространство Пьера Бурдьё

Бурдьё, Пьер — Википедия